12 июля 1972 года в Москве было подписано генеральное соглашение о сотрудничестве стран-членов Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) по строительству Усть-Илимского целлюлозного завода. Свои подписи под этим историческим документом поставили представители Советского Союза, Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши и Румынии.

Через год стройка СЭВ получила статус Всесоюзной ударной комсомольской, и в Усть-Илимск один за другим стали приезжать интернациональные молодежные строительные отряды. Своими воспоминаниями мы попросили поделиться человека, который непосредственно занимался работой с иностранными гражданами – строителями Усть-Илимского ЛПК.

Дарима Дашинимаева прибыла на службу старшим инспектором ОВИР Усть-Илимского ОВД летом 1977 года, имея весомый опыт работы в паспортном отделе УВД Иркутской области. Тогда на стройках города уже трудились молодежно-строительные отряды из Болгарии и Венгрии. По словам моей собеседницы, специальных законодательных и подзаконных актов, которыми можно было бы руководствоваться по любым вопросам в работе именно с иностранными гражданами, прибывавшими в СССР по Соглашению стран СЭВ, не было. Так же как и не было в стране опыта такой работы, в том числе в деятельности органов внутренних дел СССР. Поэтому большим подспорьем и правовым основанием для работы с интеротрядами стало распоряжение Совета министров СССР, принятое в июне 1975 года.

Беглецы-туристы из Венгрии

– Сложность работы со студенческими интерстройотрядами была в том, что все они прибывали московскими авиарейсами в Братск, откуда их нужно было вывозить поездом, но чаще автобусами в Усть-Илимск, по сложной трассе, – начала свой рассказ Дарима Дашиевна. – Затем всех надо было расселить  в палаточные городки или общежития, обеспечить питанием, фронтом работ, заработной платой и так далее. Все это возлагалось  на подразделения Братскгэсстроя, партийных и комсомольских деятелей. Причем разные должностные лица, прибывавшие вместе с отрядами из Москвы по линии ЦК ВЛКСМ, как оказалось, наобещали иностранцам путешествие на Байкал и всевозможные экскурсии, совершенно не владея информацией о месте нахождения таежного города Усть-Илимска.

Поэтому сотрудникам милиции не раз приходилось составлять протоколы о нарушении правил проживания и передвижения иностранцев на территории СССР, т.е. за несанкционированные выезды в другие населенные пункты страны. Санкции предусматривали предупреждение и штраф от 1 до 10 рублей. И если от предупреждения нарушители просто отмахивались и тут же о нем забывали, то штраф в сумме всего одного рубля всегда производил положительный эффект – больше правила они не нарушали.

Однажды обнаружилось отсутствие пятерых граждан Венгрии из студенческого интерстройотряда –  их не было ни в общежитии, ни на работе в СМУ. Пришлось срочно объявлять их в местный розыск. Все они были не простыми членами ИССО, а аспирантами и студентами-старшекурсниками из вузов Будапешта. Оказалось, что молодые люди прибыли в СССР не только поучаствовать в строительстве объектов СЭВ, но и исполнить свою мечту – побывать на всемирно известном озере Байкал. Им отказали в поездке, но они хорошо владели русским языком и самостоятельно приобрели билеты на поезд, тем более что в те времена для этого не требовался паспорт. Через несколько дней беглецов обнаружили распивающими чаи у гостеприимных сибиряков – сотрудников Байкальского заповедника.

– А сотрудникам уголовного розыска Усть-Илимского ОВД Владимиру Дроздову, Александру Уману и мне пришлось в те дни тяжело: на наши головы сыпались всевозможные обвинения от руководителей всех уровней с обещанием еще и увольнения, – рассказывает ветеран МВД. – Причина такой реакции выяснилась позже: именно в те дни ожидался приезд на Байкал партийно-правительственной делегации из Югославии во главе с Иосифом Броз Тито. Когда венгерских стройотрядовцев нашли, то вернули в Усть-Илимск, а затем отправили в Москву, до приезда той делегации. Так удалось избежать международного скандала и нашего увольнения. Стройотрядовцы же исполнили свою мечту – побывали на Байкале, так что им было что рассказать потом внукам.

Как болгары «украли» Добронравова

Вспомнился моей героине еще один случай.

– Это было зимой. В Братске проходил какой-то творческий фестиваль, на который  прилетел Николай Добронравов с московскими артистами. Александры Пахмутовой с  ними не было, она приболела. После Братска Добронравов должен был приехать в Усть-Илимск, но из-за сильной метели и гололеда трасса была закрыта, и столичные артисты к нам не могли выехать. Однако это не остановило ребят из болгарского отряда и Усть-Илимского горкома комсомола. Они сумели добраться до Братска, мало того, «украли» и привезли в Усть-Илимск Добронравова и ночью устроили встречу для стройотрядовцев в своем общежитии и для узкого круга почитателей в городской библиотеке.

Мне об этом сообщили уже после отправки гостя обратно в Братск  – в те дни я из-за непогоды добиралась в Усть-Илимск из Иркутска на перекладных. Ни от кого я так и не узнала подробностей, только командир болгарского отряда Стефчо Станев сказал, что и хорошо, что меня «близко не было» – и для них, и для меня самой. Он оказался прав, потом все это забылось. Главное, что обошлось без происшествий, но больше всего я переживала, что мне не удалось воочию увидеть и послушать Николая Добронравова.

Долгие проводы

Как говорит Дарима Дашиевна, работе интеротрядов уделялось пристальное внимание, проводилась кропотливая  деятельность наверху и на местах, но все предусмотреть было невозможно, многие вопросы приходилось решать по ходу возникновения проблем. Надолго запомнились ей проводы венгерского отряда на родину. Тогда весь отряд увезли на автобусах из Усть-Илимска в Братский аэропорт, откуда несколькими авиарейсами они должны были улететь в Москву.

– Спустя два дня после торжественных проводов отряда я поехала в очередной отпуск через тот же Братский аэропорт, – делится воспоминаниями моя собеседница. – В ожидании рейса на Иркутск зашла в ресторан аэропорта и вдруг услышала крик с венгерским акцентом: «Дарима Дашиевна, вы за нами?!» и попала в объятия двух интеротрядовцев. В ресторане оказались два моих уже бывших подопечных, отставшие от своего отряда. Они должны были улететь с последней группой, но пропустили свой рейс на Москву. Вкушая в последний раз сибирские блюда со спиртным, они рассказали, что национальных паспортов у них нет – документы остались у улетевшего руководителя отряда. Парни несколько раз обращались к администрации Братского аэропорта, но безуспешно – их посчитали самозванцами. Но я-то знала их лично, как и каждого члена венгерского интеротряда! Пришлось забыть о своем рейсе, об отпуске и обратиться к руководителям аэропорта, добиваться телефонных звонков в Иркутск, Усть-Илимск, Москву, найти имена ребят в посадочном списке членов улетевшего венгерского отряда. Сложность была в том, что я была не в форменной одежде и первоначально меня тоже приняли за самозванку, несмотря на предъявленные служебное и отпускное удостоверения. Только доведя своих подопечных до трапа на московский рейс и дождавшись взлета самолета, я успокоилась. Однако мой лайнер давно улетел, и

мне пришлось пережить еще много неприятных часов, чтобы отправиться наконец в свой очередной отпуск. Но зато у меня было чувство глубокого удовлетворения, когда через несколько месяцев я получила от тех ребят письмо из Венгрии с вложенным слайдом – оказалось, они меня сфотографировали в аэропорту. Жаль, что мы не сфотографировались все вместе.

Наталья Кравченко | Фото из архива редакции и Даримы Дашинимаевой